Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

userpig

О культурных событиях за выходные: Коричневый век русской литературы в ДОМе

Деятели группы НОМ и художественного объединения КОЛХУи Кагадеев с Копейкиным накопали наивных графоманов советской и постсоветской эпохи и читали с выражением со сцены. Также, этой ботвы в костюмированном виде они записали целый дивиди, из которого показали около часа. Товарищи, это просто нельзя смотреть - смеховая истерика такой продолжительности опасна для здоровья.

Один из авторов, Гр. Орлов, кстати, опубликовал под псевдонимом Вилли Конн в далёком 1990м году сюрреалистически-порнографический роман "Похождения космической проститутки". Продавался он у станций питерского метро, отпечатанный на сереньких, кое-как сброшюрованных бумажках. Помню, я купил этот шедевр, принёс в школу, и он разошёлся по листочку на весь класс. Девочки читали, краснея, но не могли оторваться. И было от чего. Космическая паучиха, чьей целью было собрать сперму от лучших представителей человеческой расы (рифму помню, спасибо), перевоплощалась в индивидуально-уникальный для каждого представителя идеал красоты, чтобы с ним невозбранно совокупиться. Фраза "ловкие ласковые пальчики сняли с него презерватив, тяжелый, как спелая слива" огненными буквами запечатлелась в моём мозгу.

UPDATE. Я НАШЁЛ ЭТОТ РОМАН, ААААА!!!11 ВСЕМ ЧИТАТЬ


В конце шоу публика поддержала своих любимцев не словом, а делом: такое ощущение, что задаваемые вопросы были логичным продолжением темы наива и дебилизма. Воспроизвести не берусь, но, например, фамилии Пастернак и Бродский в контексте дискурса "доколе?" там прозвучали. Чтецы, поскольку были уже изрядно нарезамшись, отвечали прямо и откровенно, со словами "пиздец" и "хуй".

Помимо всего, по клубу были развешаны картины Копейкина и не только.

Короче, кто не пришёл - ебланы.

Вот фото.



Вот видео.











Вот торрент фильма.
userpig

Моя плакать в узарень :)

Где-то с месяца два назад в обувном магазине «Монарх» в нагрузку к распродававшимся зимним ботинкам досталась мне книга Алексея Иванова «Сердце Пармы», лучшая, как пишет один из рецензентов, книга в русской литературе за последние полтора десятка лет [sic!]. Так вот что я вам скажу, philipposдорогие theodorixдрузья: все ваши экзерсисы («Два полсотни первый! Не вижу тебя на радаре. Как самочувствие? Приём» — «Витя, держи триммера») не идут ни в какое сравнение. Привожу дословную цитату из книги. Самое, заметьте, начало.

Зеленое золото Вагирйомы тускло отблескивало сквозь прорези в кожаном шатре, расшитом понизу багрово-красными ленточками. Шатер стоял на помосте, укрепленном на спинах двух оленей, что устало шагали за конем хонтуя. Позади остался длинный извилистый путь от родного Пелыма: через многие хонты своей земли, через священное озеро Турват, на жертвенники у Ялпынга, по отрогам Отортена и на полдень по Каменной Ворге до самых Басегов. Хаканы встречали караван, меняли быков, помогали тянуть лодки вверх по рекам, тащили через перевалы и прощались, отправляя вместе с хонтуем по два-три воина от своих селений. К тому времени, как Вагирйому довезли до Чусвы, у Асыки уже собрался сильный отряд в семь десятков манси. Оставив плоты у последнего павыла перед устьем Туявита-Сылвы, хонтуй повел караван лесами напрямик к Мертвой Парме.

Вековой ельник заслонил небо растопыренными космами, и только вдали, перед Пармой, вспыхивали слепящие пятна заката среди разошедшихся вершин. На тропе, заросшей орляком, загроможденной обомшелым валежником, было холодно и сумрачно. Сумрачно было и на душе у князя. Прежде чем везти сюда Вагирйому, он объехал свои владения, и теперь с ним лучшие манси, сын Юмшан и сыновья хаканов, с ним пурихумы-жертвы и благословение Ялпынга. Но нет в его отряде людей северной Югры, нет ернов и саранов, нет нагаев, башкортов, казани, сибиров, печоры… Некогда их ждать. Омоль уже вбил свой кол.


Нет, не могу удержаться. Ещё кусочек.

Ратники слушали Калину со вниманием: им тут жить. Ушкуйники посмеивались — они здесь люди пришлые, временные. Один только Сёмка глаза вытаращил и рот раззявил — ну да этот дурак всему поверит, ничего не запомнит. Саднящим пчелиным укусом горел в душе Ухвата этот разговор.
— Не замай,- глухо ответил он тогда Калине.


Ну и так далее. Ревякин по сравнению с этим — жалкий эпигон.

Прочитал, кстати, книгу до конца. По сю пору прёт.